Главная / Духовность / Святитель Григорий Нисский

Святитель Григорий Нисский

Святитель Григорий НисскийГригорий, епископ города Ниссы (ныне небольшое селение в Малой Азии) был человеком скупым на автобиографические признания, и потому крайне трудно представить его жизненный облик. Однако его труды говорят нам, что он был одним из самых оригинальных мыслителей в истории Церкви. Никто из отцов золотого века святоотеческой письменности не сумел так убедительно применить философию к объяснению тайн христианского Откровения, как это сделал святитель Григорий. У него не было церковно-административных талантов святителя Василия Великого, он не обладал поэтичностью святителя Григория Богослова, на церковное поприще литературной борьбы он выступил не как святитель Афанасий Великий, в ранние годы своей жизни, а уже убеленный сединами. Но его литературное наследие, глубина его умозаключений, широта образования, многогранность интересов превосходят во многих отношениях всех трех, названных писателей золотого века христианской литературы.

Родился святитель Григорий около 335 года. Его семья была удивительной: из десяти детей в ней воспитанных, трое — епископы, четверо — святые. Мы мало знаем о его юности, его увлечениях. Известно, что он не выезжал из Каппадокии, был учеником кесарийской школы, рано женился. Его супруга была широко образованной женщиной с удивительной духовной чуткостью. Григорий Богослов, близкий друг и тезка Нисского епископа, писал ему в связи со смертью жены в 385 году. В письме Богослов называет покойную «подлинной святой и истинной супругой священнослужителя». Супружеская жизнь не стесняла духовного развития Григория. Их семья жила вдали от активной мирской деятельности, «предавшись занятиям и жизни духовной». Он оставался женатым человеком и после 371 года, когда его брат святитель Василий Великий, став епископом Каппадокии, возвел Григория в епископа городка Ниссы. Глубокие чувства к своей супруге он хранил всю жизнь. Григорий Нисский согласился стать епископом крайне неохотно: «По принуждению своего брата Василия», — как отмечает он в одном из писем.
Во времена арианских споров, которые захлестнули всю империю, Василий Великий понимал, что только с помощь надежных в вере и образованных епископов можно активно противостоять ереси. Григорий же был посредственным администратором, в нем не было и намека на житейскую практичность, порой он просто бывал неуклюж, но зато веры держался твердо, а ученость его была признана повсюду. Несмотря на свое нежелание принять сан, он в конечном итоге стал ревностным епископом, преданным пастве, которая его высоко чтила. Он умел говорить просто и без обид. Его проповеди представляют собой образец такта, дружелюбия и назидания, приспособленного к народному слуху. Вступив в борьбу с арианами, Григорию пришлось претерпеть от них. Три года он провел в изгнании, и только со смертью императора-арианина вернулся к своей пастве и был встречен с ликованием.
В 381 году святитель Григорий стал участником Второго Вселенского собора. Ему было поручено открыть Собор вступительной речью. На Соборе император назначил Григория одним из блюстителей православного вероучения в империи. Его имя было включено в список епископов, общение с которыми обязательно для всех православных. Нисский епископ возглавил несколько миссий, побывал в Аравии и Иерусалиме. Однако доверие императора и отцов Собора, не сделало Григория ни более дипломатичным, ни менее суровым.
По натуре святитель Нисский был замкнут, скрытен и сдержан. Обычно он не выдает своих чувств, но иной раз они прорываются. Столь умеренный в речах, в письмах он резок и язвителен.
Особенно это открывается при описании паломничества в Иерусалим: «Безобразий здесь куда больше, нежели благочестия, — пишет святитель Григорий. — Лучше быть простым отшельником, чем показным паломником».
 
И действительно, нравственное состояние палестинской паствы, долгие годы лишенной епископа, было крайне расстроенным. Поэтому из Святой Земли святитель Григорий вынес тяжелые воспоминания и не одобрял обычая паломничать туда:
 «В Палестине изобилует грех и всякое нечестие… Зачем стараться делать то, что не приближает к Царствию Небесному? Ведь Господь не заповедовал путешествия в Иерусалим, как доброго дела… если внутренний человек твой полон лукавых помыслов, то хотя бы ты и был на Голгофе, ты столь же далек от Христа, как и тот, кто не исповедовал и начала веры… И напротив, поистине в сердце того, кто имеет Бога, находится и Вифлеем, и Голгофа».
Святитель Григорий в значительной степени был затенен славою своего старшего брата Василия Великого и своего тезоименного друга Григория Богослова, к которым он навсегда сохранил особое почитание.
По смерти Василия Григорий стал его наследником в богословии. Пока старший и знаменитый брат был жив, младший не дерзал браться за перо, и только после смерти первого, епископ Нисский начинает свою литературную деятельность. С этих пор ему предстояла первостепенная роль защитника православия. Он считал себя призванным продолжать дело умершего брата, взявшись, прежде всего, за его неоконченные труды. Святитель Григорий один из тех людей, кто становится тем интереснее, чем ближе узнаешь их по написанным трудам. Последнее известие о жизни Нисского епископа — 394 год. В этом году он снова был на соборе в Константинополе по делам порученной ему миссии. Дальнейший след его совершенно теряется. Вероятно, вскоре он скончался.
Те немногие отрывочные сведения, которые сохранились о последних годах его жизни, свидетельствуют о его высоком авторитете и влиянии в Церкви. Современники видели в святителе Григории великого защитника чистоты православия от ариан и других вероотступников. Его называли «столпом православия» и «отцом отцов». Однако последующая история была несправедлива к Григорию Нисскому. Его труды упускали из виду, не всегда оценивали по заслугам, имя его нередко упоминалось лишь в связи со спорами вокруг наследия его учителя Оригена. Лишь в новое время на его наследие вновь обратили внимание, и к нему возвратилась былая слава одного из самых серьезных мыслителей золотого века христианской письменности.
В одном из самых таинственных произведений христианской мистики «Жизнь Моисея» Григорий Нисский, как и его учитель Ориген,  использовали удобный—поскольку основанный на Библии—способ описания духовного восхождения христианина как подобного восхождению Моисея на Синайскую Гору. Здесь они находили основные элементы христианского учения о Богопознании. Тайна мрака, в котором обитает Бог и куда был допущен Моисей, дабы увидеть Его, становится образом Непостижимого, Который открывает Себя человеку.
«Что же означается тем, что Моисей пребывает во мраке, и в нем только видит Бога?.. Ум… простираясь далее, с большею и совершеннейшею всегда внимательностию углубляясь в уразумение истинно постижимого, чем паче приближается к созерцанию, тем более усматривает несозерцаемость Божественного естества. Ибо оставив все видимое, не только что восприемлет чувство, но и что видит, кажется, разум, непрестанно идет к более внутреннему, пока пытливостию разума не проникнет в незримое и непостижимое, и там не увидит Бога. Ибо в этом истинное познание искомого; в том и познание наше, что не знаем, потому что искомое выше всякого познания, как бы некиим мраком, объято отвсюду непостижимостию. Посему, и возвышенный Иоанн, бывший в сем светозарном мраке, говорит: «Бога никтоже виде нигдеже» (Ин. 1, 18), решительно утверждая сими словами, что не людям только, но и всякому разумному естеству, недоступно видение Божией сущности. Посему Моисей, когда стал выше ведением, тогда исповедует, что видит Бога во мраке, то есть, тогда познает, что Божество в самом естестве Своем то самое и есть, что выше всякого ведения и постижения. Ибо сказано: вниде Моисей во мрак, идеже бяше Бог (Исх. 20, 21). Кто же Бог? Тот, Кто положи тму закров Свой (Пс. 17, 12), как говорит Давид «
Таким образом, Григорий Нисский ставит проблему Богопознания, выраженную образом «светлого мрака». «Непознаваемый» дает Себя познать, оставаясь непознаваемым, и эта непознаваемость наиболее глубока для того, кто Его видит. Реальность духовного опыта Святого Израилева: когда человек в своем духовном восхождении вдруг оказывается лицом к лицу с Ним, он еще более подавляющим образом ощущает божественную трансцендентность. Но Бог — есть Бог живой, сообщающий Себя человеку. Чтобы выразить это, уже Григорий различает божественную сущность и ее «энергии», то есть реальные проявления, посредством которых божественная жизнь становится доступной, но неприступность Божия не нарушается.
«Мне кажется, что чувствовать это свойственно душе, которая исполнена каким-то пламенеющим любовью расположением к прекрасному по естеству и которую от видимой ею красоты надежда влечет всегда к красоте высшей, непрестанно приобретаемым всегда возжигая в ней вожделение сокровенного. Почему сильный любитель красоты, непрестанно видимое им принимая за изображение вожделеваемого, желает насытиться видением отличительных черт Первообраза? Сие-то и выражает это дерзновенное и преступающее пределы вожделения прошение насладиться красотою не при помощи каких-либо зерцал или в образах, но лицом к лицу.»