25.04.2008
Автор: Колесников Владимир
|
 |
Колесников Владимир
"Смутное время русского языка"
Испещрение речи иноземными словами вошло у нас
в поголовный обычай, а многие даже щеголяют этим,
почитая Русское слово, до времени, каким-то
неизбежным худом, каким-то затоптанным половиком,
рогожей, которую надо усыпать цветами иной почвы,
чтобы, порядочному человеку можно было по ней
пройтись. (В.И.Даль)
Со времени написания этих строк В.И. Далем каждый новый отрезок нашей истории приносил всё новые и обильные вливания в наш язык иноязычных слов, превращая «испещрение речи иноземными словами» в устоявшееся правило. И сегодня, слушая современную речь, ловишь себя на мысли, что уже не русский язык испещряется иностранными словами, а в речь, состоящую из иноязычных слов, в качестве вкраплений включаются русские слова. Что же происходит? Неужели словарный запас русского языка настолько беден? Да вроде бы нет. Или что-то с памятью нашей стало, что вспомнить русское слово не получается? Сколько нам ещё слушать убаюкивающие и успокаивающие речи, что язык сам со всем справится и отсеет всё не нужное? Ведь все мы видим, что из нашего языка странным образом отсеивается всё русское, а нас уверяют, что всё в порядке и не о чем беспокоиться. Может быть желание пощеголять иноземными словами зашло слишком далеко, что пора бы остановиться и вспомнить про «сокровища родного слова», о которых говорил Пушкин? Сколько мы ещё будем относиться к Русскому слову как к затоптанному половику?
Желая привлечь внимание к данному вопросу, мною в «сети» была размещена статья «Русский язык превращается в язык без русских слов?». В ответ на эту статью мне пришлось услышать некоторые горячие отзывы случайных читателей. Среди них были и разнообразные возражения защитников иностранных слов. Я предвидел многие возражения, так как сталкивался с ними и раньше, поэтому по сути ничего нового для себя не услышал. Но, тем не менее, хочу высказать некоторые мысли по поводу этих возражений. В чем я вижу причину такого неистового цепляния за иностранные слова. Дело в том, что в сознании огромного количества наших людей уже произошла замена многих русских слов на иностранные слова. И эти новые слова-заменители, если можно так сказать, уже прочно вплетены в словарный запас очень многих людей. Например, если человеку постоянно говорить «стабильный» (англ. Stability - устойчивость) вместо «устойчивый», то он постепенно забывает или просто не знает, что «стабильный» является заменителем слова «устойчивый», и в его словарном запасе слово «устойчивый» исчезает, а иностранное «стабильный» остаётся. Поэтому многие уже не могут обойтись без иностранных слов, так как необходимые русские слова у них вышли из оборота. Часто слышимое нами слово «уникальный» (от лат. Unicum – единственный) заменяет такие слова как единственный, исключительный, беспримерный, бесподобный, неповторимый, небывалый, неслыханный, неподражаемый, необыкновенный, и все эти русские слова как-то выпадают из нашего сознания, когда мы хотим выразить свою мысль, и в уме всплывает только «уникальный». Родные русские слова незаметно превращаются в лишние и ненужные, и про них потихоньку забывают, а к иностранным словам наоборот постепенно привыкают. Я хочу подчеркнуть, что к иностранным словам именно привыкают, так как они не имеют русского корня и поэтому не несут никакой смысловой нагрузки (cмысловая нагрузка появляется, когда мы узнаём перевод иностранного слова и в уме переводим иностранное слово на русский язык). Например, слово «общинный» имеет множество однокоренных слов и все эти слова будут нам понятны, так как имеют русский корень (община, общинник, общий, общество, общественность, общественник, общение, общительность, общность, обобщить, обобщение), и напротив заменитель слова «общинный» слово «коммунальный» (англ. Communal – общинный) ни о чем нам не говорит, и является навязанным обозначением слова «общинный». Проведите опрос простых людей о смысле слова «коммунальный» и вы увидите, что они не знают истинного значения этого слова, а просто привыкли к нему, и не зная перевода этого слова, они своими догадками будут указывать на слово «общий». Для чего понадобилось делать такую замену, я не знаю, разве слово «общий» или «общинный» плохое? Вместо того чтобы дать людям понятное русское название, им навязали слово «загадку». Таких, ни о чём не говорящих слов в нашем языке уже тысячи, и их количество постоянно растёт. В своей первой статье я привёл некоторые примеры заменителей русских слов, которые накапливались в нашем языке в течение длительного времени, по сути, уничтожая русский язык. Из-за такого коверкания нашего языка появились целые поколения, которые стали забывать некоторую часть русского языка. Словарный запас русских слов у них подвергся обеднению и сужению. Думаю, что этой участи никто не избежал, в том числе и я. Все эти люди привыкли к иностранным словам, и что-то менять в своей речи им никак не хочется. Над ними довлеет сила привычки и пренебрежение к русскому языку. В итоге стали вырисовываться очертания некоего нового языка, который стал постепенно отходить от русских корней. Об этом я и писал в предыдущей своей статье. Поэтому мысль у этих людей движется в сторону поиска доводов для оправдания и обоснования широкого использования иностранных слов в нашем языке. Тут они просто начинают удивлять игрой своего воображения и показывают редкую изобретательность. Это видно по тому, как они делают переводы иностранных слов и как объясняют их преимущества перед родными словами. Они начинают выискивать и выдумывать тонкие различия в понятиях между русским словом и иностранным, видят невидимые на первый взгляд особенности и глубину, присущие иностранному слову и т.д. Ведь всегда можно что-то домыслить от себя, толкуя то или иное слово, и сказать, что это не просто то-то, а вот что. Рассуждая о каком-либо иностранном слове, они находят какие-то замысловатые особенности и тонкости перевода, говорят об условиях, в которых произносилось данное слово (кто говорит и перед кем), объясняют, что в данном случае переводить надо вот так и не иначе. В общем, мысль работает на создание нужной картины. Жаль только, что наши люди не могут оценить этот полёт мысли и этих тонких различий в переводе вообще не понимают, так как большинство употребляемых сегодня иностранных слов для них не знакомо. А если какие-то слова и знакомы, то люди в своём большинстве не понимают их, а просто привыкли к ним. Для них, что "электорат", что "конгломерат", что "бамбарбия кергуду". О каком более точном понимании вещей может идти речь? Тут налицо полное отсутствие вообще какого бы то ни было понимания. Для понимания этих слов надо иметь хотя бы филологическое образование или выучить словарь иностранных слов от корки до корки. При этом нам продолжают утверждать, что иностранное слово помогает добиться более точного выражения мысли и обогащает наш язык. На деле нас нагружают завесой тумана неопределённости и двусмысленности. Об этом А.П. Сумароков так сказал: «Чужiя слова всегда странны будутъ, и знаменованiя ихъ не такъ изъяснительны, и слѣдственно введутъ слабость и безобразiе въ сильный и прекрасный языкъ нашъ». Когда мы наводняем наш язык иноязычными словами, наше мышление теряет четкую понятийную связь с родным языком, и ясность, присущая родному слову, уступает место догадкам, разнотолкам, мыслительной сумятице. Это может почувствовать каждый, когда читает статью, напичканную иностранными словами. О писателях и всей «пишущей братии», увлекающейся иноязычными словами, В.И.Даль заметил: «Если один онемечился, изучая замечательных писателей, каких он у себя дома не найдет; если другой, по той же причине офранцузился, третий обангличанился, и так далее, то могут ли все они требовать, поучая, наставляя и потешая нас, чтобы каждый из нас, вычитывая, что в них переварилось и выварилось, понимал все те языки, какие они изучили сами, и чтобы мы перекладывали, мысленно, беседу их на пять языков? .... Таким образом, всему не пишущему, а только читающему населению России скоро придётся покинуть свой родной язык вовсе и выучиться, заместь-того, пяти другим языкам: читая доморощенное, надо мысленно перекладывать все слова на западные буквы, чтобы только добраться до смысла. Ведь это цыферное письмо!». Каждый раз, когда я слышу у телеведущих какое-нибудь иностранное слово, я вынужден гадать: в каком же смысле надо понимать данное слово? Если телеведущий употребил слово «актуальный», я не знаю, то ли это слово надо понимать в смысле «важный», то ли в смысле «насущный», то ли в смысле «существенный», то ли в смысле «значительный», то ли в смысле «злободневный»? Но ведь так просто выбрать русское слово и сказать понятно. Чем объясняется это желание: при широком выборе русских слов заменять их одним иностранным словом? Один мой противник (оппонент) написал: «Я не знаю, каково было значение слова «утрировать» во времена великого русского литературного критика. Но сегодня «утрировать» - это не только «преувеличивать», но и «искажать» подчёркиванием каких-либо сторон, особенностей. Если мы хотим указать одновременно на оба значения слова, то тут уж ничего лучше этого производимого от французского outrer не придумать». Лично я, в данном случае, не вижу особой разницы между «преувеличивать» и «искажать», но опять я должен гадать, если услышу слово «утрировать» , в каком же значении это слово понимать, то ли в смысле «преувеличения», то ли в смысле «искажения», то ли в обоих смыслах сразу, то ли говоривший сам не знает смысла этого слова? Не лучше ли говорившему по-русски подчеркнуть любую свою мысль? Что уж тут говорить о простых людях, для которых такое обогащение языка – вообще большая загадка. При этом нам навязывают слова, которые имеют равнозначные по смыслу замены из русских слов. Например, мне так объяснили преимущество слова «модернизация» перед словом «обновление» : «Да, потому, что «обновление» означает как «восстановление, починку», так и «замену новым», а «модернизация» - «изменение соответственно требованиям СОВРЕМЕННОСТИ». Ну и в чём здесь противоречие? Разве «замена новым» не соответствует требованиям современности? Я могу сказать, что требования современности кое-где предполагают «восстановление и починку». Так можно бесконечно играть словами. И я не понимаю, почему, если что-то можно сказать по-русски, меня начинают убеждать, что это плохо, несовременно, а говорить иностранными словами – это требование современности. Если я хочу посетить выставку, то почему я должен посещать «экспозицию» (англ.Exposition – выставка, описание, разъяснение, делать показ)? Ещё А.П.Сумароков писал, что слова, не имеющие русского корня, людям не понятны. И наоборот, многие слова из славянских языков нам понятны, так как имеют один корень с русскими словами. Например, у чехов «словарь» называется «словник», а у сербов, вместо «президент» (англ. President), говорят вполне по-русски: «председник» (председатель). Князья Волконские писали, что, вместо немецких или английских слов, мы могли бы много взять из славянских языков и эти слова легко бы вошли в наш язык. У многих славянских народов просто не было таких рьяных «обогатителей» языка, как у нас, поэтому их языки сумели сохранить многие понятные нам слова.
Ход мысли у любителей иностранных слов довольно странный. Иностранные слова у них наделяются каким-то особенным, глубоким или широким смыслом, а русские слова такого смысла лишаются. Почему? Например, вам могут сказать, что, когда мы слышим слово "электорат (от лат. Elector-избиратель)", мы представляем себе различные слои населения с их чаяниями и тревогами, которые они хотят выразить в ходе выборов, а если мы скажем просто по-русски "избиратели", то мы ничего такого представить не сможем. В любом иностранном слове они найдут какой-то особый смысл или значимость, до которой русский язык не дотягивает. Мне иногда кажется, что иностранные слова они воспринимают как какие-то священные письмена или тайнопись, к которой русский язык даже приблизиться не может. По сути заявляется следующее: русский язык беден и слаб, и поэтому нечего даже пытаться выразить русскими словами тот "глубокий" (особенный) смысл, который выражается иностранными словами. Полное неверие в силу русского языка. Вот к чему пришли.
Кроме того, корень увлечения иноязычными словами лежит ещё в нашем давнем раболепстве перед всем иностранным. Мы как островные туземцы смотрим, раскрыв рот на напудренных и напомаженных европейцев, приплывших к нам из волшебной страны. У многих из нас глубоко в сознании засело какое-то чувство неполноценности (всё родное кажется плохим, а всё европейское видится неким совершенством), отсюда и происходит желание попугайничать и подражать чужому языку. Наши высокопоставленные чиновники подслушают какое-нибудь слово у иностранцев, и давай кричать его на каждом углу, а за ними и все нижестоящие чиновники подхватывают. Какое-нибудь слово, которое для европейцев обычное и повседневное для наших властителей, превращается в некое заклинание, окружённое ореолом священнодействия. Не так давно подслушали слово «инновация» (англ. Innovation), которое в переводе означает «нововведение», «новшество» или «обновление», и теперь, подобно большевикам, твердившим про «коллективизацию», везде говорят про «инновацию». Уже говорят про «инновационное поведение» или «инновационное мышление», скоро скажут, что действовать, ходить и дышать желательно тоже «инновационно». Попугайство крепко сидит в головах наших управленцев и, когда они произносят иностранные слова, то напускают на себя многозначительный вид, как бы подчёркивая этим огромную важность произнесённого. Давно пора сбросить пелену с глаз и понять, что ничего такого особенного и значительного в иностранных языках нет, ни в английском, ни во французском, ни в немецком, и русский язык ничем им не уступает и даже во многом их превосходит. У нас в средние века шла выработка своего русского словарного запаса понятий, которые отражали многообразие общественной жизни и описывали разные стороны государственного управления. Происходило подлинное обогащение языка. Например, в 16 – 18 веках министерства назывались приказами. Это было наше название, и оно имело смысловое наполнение. Каждый понимал, что Приказ – это орудие государственного управления, так как управление осуществляется благодаря приказам. Но желание подражать во всём Европе взяло верх, и развитие в этом направлении оборвалось. Для названия должностей и различных видов работ стали использовать иностранные языки, но только не русский. Пётр1 переименовал Приказы в коллегии, а коллегии впоследствии были переименованы в министерства (от лат. Ministro – служу, управляю). Но если мы сегодня министерство назвали бы служительство, служенство, служинство, служина, служиво и т.д., а министров назвали бы служителями или поручителями, то, возможно, они более остро осознавали бы свою ответственность и никогда не забывали, зачем их назначили на эту должность. Неким священным языком для наших властителей стал латинский. Латинский язык стали предпочитать русскому. Пусть новая должность называется непонятно, но латинским словом, чем понятно и по-русски. Я уже говорил о тысячах ни о чём не говорящих нам слов, которые, по словам Сумарокова, вводят «слабость и безобразие в сильный и прекрасный язык наш». Для примера назову слово «инспектор» (от лат. Inspector – наблюдатель, смотритель). Это слово ничего для нас не значит, мы просто привыкли к нему и запомнили, что инспектор это тот, кто делает проверку или осуществляет надзор за чем-либо. Почему мы не можем использовать вместо «инспектор» - смотритель, надзорник, проверник, проверщик, поверщик, поверник и т.д.? Мы что, стыдимся родного языка? Ещё А.С.Пушкин писал про станционного смотрителя, тогда это было обычное дело. Теперь смотрители исчезли, остались одни латинские инспектора.
Меня удивляют способы «обогащения» нашего языка. Почему, если сегодня какой-нибудь не очень умный человек откроет английский словарь и начнет читать по буквам английские слова и добавлять русские окончания, то все эти новообразованные слова тут же объявляют заимствованиями и включают в словарь иностранных слов? А потом эти новые слова необъяснимым образом оказываются уже в русском словаре (то есть их выдают уже за русские). При этом эти новые слова начинают усиленно внедрять в наш язык. Если вы возьмете современный словарь русского языка и дадите его обычному человеку, то половина слов из этого словаря будет ему незнакома и непонятна (здесь я говорю именно об иностранных словах). Что же это за русский словарь такой? Например, с какого-то времени слова «адекватный» и «толерантный» стали русскими словами. Слово «адекватный» (англ. Adequate от лат. Adaequatus –приравненный) является заменителем слов «соответствующий», «соответственный», «соразмерный», «согласующийся», «равный», и какая возникла нужда в слове «адекватный» непонятно. По сути любому русскому понятию можно придумать какой-нибудь заменитель на основе иностранных слов. Если можно сказать по-русски «терпимый», то «обогатитель» нашего языка заменит «терпимый» на «толерантный» (от лат. Tolerantia – терпение), хотя по смыслу это равнозначные слова. Отсюда видно, что у нас не обогащают язык, а заменяют. И в этом сильно преуспели. Кто же остановит этих неуёмных «обогатителей»? Ведь язык - это не есть нечто само по себе существующее и само по себе развивающееся, а он имеет жизнь в сознании людей. Что в головах у людей, то и будет в языке. Но если в головы людей с экранов телевизоров и со страниц газет постоянно навязывают иноязычную речь, то какая речь родится в головах этих людей? Поэтому язык при желании и при определённых действиях вполне можно изменить или изуродовать. Если человек не умывается и пьёт всякую гадость, то и лицо у него будет грязное и опухшее, а мысли будут путаться и сбиваться. У наших людей тоже мысли путаются и сбиваются, когда их нагружают огромным количеством ненужных и непонятных слов. Всё это больше похоже на какие-то опыты над человеческим сознанием. Ведь это довольно странно - если какой-то человек ввернёт в свою речь никому не известное иностранное слово, то все промолчат и сделают вид, что всё поняли. Но если кто-то скажет новое русское слово, то это вызовет общее удивление и тут же посыпятся вопросы, упрёки, насмешки, издевательства. О каком развитии языка тут можно говорить? Это развитие пресекается на корню. Где же здесь свобода? Получается, что право свободы даруется только любителям чужих наречий. Вот и пляши под их дудочку да не высовывайся, а то засмеют. Итогом такого обогащения нашего языка является вытеснение русских слов на задний двор, и употребление иностранных слов вместо русских. Но чем мы обогащаем наш язык? Например, откуда взялось слово «эвакуация», и что оно в действительности означает? Слово «эвакуация» (позднелат. Evacuatio, от лат. Evacuo – опоражниваю) первоначально имело значение «опорожнения» чего-либо. Если англичане и французы взяли это слово на вооружение, то это их личное дело, но нам то зачем быть попугаями и повторять не нужные нам слова? Пусть они там у себя этими «опорожнениями» и занимаются. Это слово не является чем-то насущно необходимым для нашего языка. Вместо «эвакуации людей из зоны (места) бедствия», мы можем сказать – «удаление людей с места бедствия». Можно и другие слова употребить (вывоз, перевозка, переброска и т.д.). Спасатели во время пожара призывают людей, чтобы те «очистили помещение». У итальянцев нет слова «эвакуация», и они обходятся другими словами. Мы ничем не хуже итальянцев. Поэтому вместо «эвакуатор» можно использовать: перевозчик, перевозка, удалитель, вывозчик, чиститель, чистильщик, чистильник и т.д. Здесь есть простор для творчества. Это и будет истинным обогащением языка.
Почему если какое-то ненужное и уродливое слово давно внедрено в наш язык, то мы ничего не можем с этим поделать и должны с этим смириться? Как будто это вечный приговор и мы не можем исправить ошибку предыдущих поколений. На самом деле можем, нужна только воля. Если у наших «обогатителей» получается заменять русские слова на иностранные, то почему нельзя вернуть русские слова вместо иностранных? Почему мы должны считать, что русское слово хуже латинского или французского? Кто это придумал? Я не верю утверждающим, что поезд ушел и уже поздно. К иностранным словам нас приучили, и они держатся на силе привычки. Но, по словам В.И. Даля: « А на привычку есть отвычка, на обык – перевык». Вертолётом заменили геликоптер, и про него никто не вспомнит. Никто не вспоминает различные «сатисфакции» и «циркуляры» прежних веков. Придёт время, когда не вспомнят ни «диверсификацию», ни «мониторинг». Если мы начнём говорить по-русски «терпимость», «соответствие», «устойчивость», то все эти «толерантности», «адекватности» и «стабильности» будут вспоминать как страшный сон.
Бывает, замену русских слов на иностранные оправдывают тем, что некоторые иностранные слова короче русских, и это способствует краткости изложения. Во-первых, это не всегда так. Для примера можно привести следующее: ассортимент (подбор, выбор), церемония (обряд), эксперимент (опыт), комфорт (уют), комфортабельный (удобный), коммуникативный (общительный), коммунальный (общинный, общий), фундаментальный (основной, коренной), конфиденциальный (тайный, сокровенный), модернизация (обновление), рецензия (отзыв, оценка), коммуникация (связь, сообщение), интерпретация (толкование), трансляция (перевод), пропорционально (соразмерно), детектив (сыщик), бизнес (дело), контрафактный (поддельный), продемонстрировать (показать) и т.д. И иногда можно наблюдать стремление простое и короткое русское слово поменять на иностранное, но подлиннее и позаковыристей, чтобы ух как всех удивить. Те же французы не торопятся заменять свои слова на более короткие из других языков. И уж если стремиться к краткости, то лучше вместо английского выбрать китайский или корейский язык. Там есть слова, состоящие из одной или двух букв, а какие имена короткие! По корейским меркам пока русское имя назовёшь уснуть можно. А у них четко и коротко, как выстрел: Ким Чен Ир, Кун Хи Ли, Ли Хак Су, Чун Мон Ку и т.д. Кроме того, каждый язык имеет свой рисунок, своё полотно, своё разнообразие красок, и в этом его красота.
Иногда любители иностранных слов берут какое-нибудь иностранное выражение и намеренно делают нелепый и косноязычный перевод на русский язык. Наверное, чтоб всем смешно стало. Вообще выставлять русский язык смешным у них приветствуется. А потом говорят: "Видите какое безобразие получается". Во-первых, русский язык достаточно гибок, чтобы сделать различные переводы, а во-вторых, многое, что сегодня может показаться смешным, завтра станет обычным и повседневным. Например, если бы слово "живопись" вводилось в русский язык сегодня, то мы услышали бы немало издевательств и насмешек по поводу живописания. В Англии, например, играют в игру "ногамяч" (футбол) и для них это не смешно. Или газеты они называют «новостная бумага» (newspaper). Если рассмотреть английские слова, то среди них можно найти немало смешного. В любом языке есть, на первый взгляд, смешные слова, но люди привыкли к этим словам, и они стали общепринятыми.
Многие иностранные слова пришли к нам по той причине, что выражают новые понятия, которых ранее не существовало. Это так. Но о чем нам это говорит? Это говорит нам о том, что народы, создавшие новые понятия, не боятся создавать новые слова на основе родных корней и не боятся, что новые слова кому-то покажутся смешными. И постепенно новообразованные слова становятся для всех привычными и общеупотребительными. Почему мы не можем последовать примеру этих народов в создании новых слов, а должны обязательно пользоваться иностранными словами и заучивать не понятные нам названия? Мы что, глупее других народов и ничего своего создать не можем? Или эти иностранные понятия являются чем-то священным и для нас недосягаемым? Как будто какие-то небожители, подобно Моисею, спустившемуся с Синайской горы, сошли к нам с небес и вручили нам священные скрижали, на которых высечено: кондиционер, компьютер, сервер, провайдер, интернет, продюсер, мерчендайзер и т.д. – а мы должны склониться в глубоком почтении и признать, что до такого нам точно никогда не додуматься. На самом деле все эти иностранные слова при желании легко переложить на русский язык, отдельные примеры этому есть (упоминавшийся ранее вертолёт). В противном случае словарь этих «священных» понятий будет раздуваться до бесконечности.
Бывает, приходится слышать, что многие иноязычные слова (как правило латинские) имеют международное употребление и являются общими для всех европейцев и поэтому всеми признаются как что-то безусловное, вытекающее из общеевропейского развития. На этом основании некоторые полагают, что и нам надо в духе приверженности этого единого (европейского) развития прописать эти слова в нашем языке, несмотря на то, что наш язык и сам имеет широкие возможности обходиться без ненужных дополнений. Тем более, что список подобных международных слов постоянно увеличивается. Возможно, какие-то из этих слов и можно использовать, но сам по себе этот довод довольно таки слабенький. По крайней мере в нём нет какой-то научности или просто здравого смысла – делай что-то, потому что это делают другие. Тут, наверное, предполагается, что эти другие более высокоразвиты, и поэтому делай так, как у них, и всё. Здесь мы ведём себя как школьники младших классов, которым хочется покурить, потому что старшеклассники курят, и не думаем о том, а стоит ли перенимать их привычки? Может быть не надо делать своим идеалом общеевропейскую усреднённость и одинаковость? Ведь любая культура в том числе и язык любопытны своим своеобразием, самобытностью, непохожестью. Если, например, японцы вместо латинского «университет», говорят на родном языке «даигаку» (большое учение), а вместо «студент» - «гакусэи» (жить обучаясь), то ведь их образование от этого не становится каким-то ущербным. Зачем же пытаться наш язык упростить и лишить самобытности, обтесав его по чьим-то меркам, и уложить в чужие языковые правила и пристрастия? Например, у европейцев есть давняя привычка всё и вся называть латинскими словами. Есть в этом польза для языка или нет? Здесь мы не будем рассматривать все причины такого пристрастия европейцев к латыни, упомянем только, что со времени принятия Европой христианства, богослужение там проводилось на латинском языке, и латынь стала восприниматься как язык священного писания. Затем латынь стала и языком науки. Каково же было влияние латыни на местные языки? Например, Ломоносов так обрисовал влияние латинского богослужения на немецкий язык: «Немецкий язык по то время был убог, прост и бессилен, пока в служении употреблялся язык латинский. Но как немецкий народ стал священные книги читать и службу слушать на своем языке, тогда богатство его умножилось, и произошли искусные писатели. Напротив того, в католицких областях, где только одну латынь, и то варварскую, в служении употребляют, подобного успеха в чистоте немецкого языка не находим.». Вот и делайте выводы. Развивают ли инородные прививки язык или наоборот? А у нас следование этому пристрастию к латыни считается признаком большого ума и образованности. И чужая привычка возводится в образец для подражания. А любое подражание, как известно, ничего своего не создаёт, а вынуждено постоянно кого-то догонять и под кого-то подстраиваться.
Сегодня в нашу жизнь входят сотни бытовых приборов. Оправдано ли перенимание иностранных названий (миксер, тостер, блендер, плеер, ресивер, модем, сплитер и т.д.) без попытки дать понятное русское название? Эти слова воспринимаются нами просто как какие-то значки. Обезьянка в цирке ведь тоже слов не понимает, а воспринимает их как знаки к действию. Ей говорят «алле», и она понимает, что надо встать, ей говорят «ап», и она в ответ на слово-значок прыгает. Мы воспринимаем иностранные слова точно так же, как знаки к действию. Мы слышим слово-значок «миксер» и понимаем (кому объяснили), что это такая штуковина для взбивания, слышим слово «тостер» и запоминаем, что это такая штуковина для обжарки. Слово «миксер» и намёка нам не даёт о том, что это. Просто значок, который надо запомнить как цирковой обезьянке. Русские слова напротив несут ясность мышления, так как нет необходимости в словах-посредниках (миксер, тостер, ресивер и т.д.), и вместо непонятного значка появляется осмысленное, доходчивое слово. Мы понимаем, что будильник будит, печь печёт, холодильник холодит, двигатель двигает, глушитель глушит, обогреватель обогревает, самолёт летит и т.д. Поэтому правы были и Сумароков, и Ломоносов, которые говорили, что иностранные слова замутняют мышление, осложняют понимание простых вещей и поэтому портят, калечат наш язык. Одним из слов, получивших международное употребление в западных странах, можно назвать слово «компьютер» и у нас по уже устоявшемуся правилу быть как все, ни у кого даже мысли не возникнет, что у нас может быть что-то другое, а не «компьютер». Человека ведь можно приучить к любому слову, и оно приобретёт силу привычки, а привычка как правило уничтожает гибкость мышления, сужает творческий кругозор. Поэтому некоторые говорят: «Да что там по-русски вместо компьютера скажешь?» Действительно, набор выполняемым компьютером задач довольно многообразен, что трудно подыскать слово, которое отражало бы все виды работ, осуществляемых компьютером. Но ведь и само слово «компьютер» вообще ничего, кроме латинского «вычислитель», не выражает, к тому же латинский язык у нас, мягко говоря, не все знают. К поиску необходимого слова можно идти по разным направлениям и в итоге выбрать что-то одно, что устроило бы всех. Я, например, предложил бы слово «числовик» (похожие слова – грузовик, поисковик, пуховик), «числовник» (состоит из «число» и «словник»), «числомер» или «числомерник» (мерные действия с числами), и всё это – электронное устройство, в основе работы которого лежит обработка чисел, числовых рядов, действия с числами, запись данных в виде числовых последовательностей, преобразование числовых рядов в доступные нам данные и т.д.. Кто-то, возможно, предложит что-то своё и намного лучше. У французов, например, есть своё слово (ordinateur) и они стараются проявлять самостоятельность в вопросах языка. Скажут: «Ну «числовик» не совсем то, что нужно и не отражает полностью сути и т.д.». А что отражает «компьютер»? Да ничего, привычка к слову-значку и всё. Один филолог в своём выступлении сказал, что, например, слово «файл» нам заменить нечем и сделал довольно длинный перевод этого слова. Здесь я могу возразить. Ведь не обязательно делать буквальный перевод слова «файл» (англ. File - регистратор, картотека, подшитые бумаги, дело), главное передать смысловую нагрузку. Файл – это место, где хранятся данные, которые можно положить в файл, взять или перенести в другой файл и т.д. Англичане файл назвали файлом. Мы можем назвать по-другому, например – карман, вкладка, вкладыш, кошелёк, ларчик, тайник, сусек (по сусекам поискать), коробка, стопка, клетка, подшивка, стол, сота, опись и т.д. Смысл в том, что в карман можно что-то положить, вынуть, переложить, очистить, закрыть, так же и на стол можно положить вещи, а потом убрать на другой стол. Слово «сайт» (англ. Site – место, участок, местоположение, местонахождение) мы можем назвать дом, двор, поле, поляна, участок, точка и т.д. Вместо «блогов» (blog – домашняя страница, дневник, доска объявлений) можно использовать лист, листок, страница, записка, строка, книжка, перепись, письмо, разговор, «говорник» и т.д. Вместо самого слова «интернет» я могу предложить сетевод, сетевед, сетеслов, сетемир, сетемет или просто сеть и т.д. Если я скажу такое выражение: «Зайдите в сети на мою поляну (на моё поле, на мой двор) откройте карман (сусек, ларчик, вкладку) такой-то и возьмите, что надо», разве это не будет понятно? Или вместо «сегодня в блогах» можно будет увидеть «сегодня в листах (в строках, в разговорах, в страницах, в записках)». То есть тут можно поразмышлять над разными возможностями. Это тоже самое, как, например, мы говорим «мороженое», а англичане говорят «ледяные сливки» (Ice-cream), но понимаем под этим одно и то же. Почему на русскоязычных сайтах мы должны читать английские слова написанные русскими буквами? Неужели русские слова хуже «блогов», «баннеров», «хостингов», «аутсорсингов», «утилит», «ревалентности» и т.д.? Те же англичане переносной компьютер назвали просто «записная книжка» (notebook), мы могли бы использовать слово «книжка» или «дневник». От того, что английские слова нам не понятны, и рождается сетевой сленг. Да и нашим детям освоить компьютер с русскими словами будет гораздо проще.
Работа по замене иностранных слов на русские слова является очень занимательной и предполагает широту творческого поиска. Хочу привести некоторые примеры, не притязающие на последнюю истину: аккумулятор (накопитель, зарядник), амортизатор (гаситель, ударник, смягчитель), радиатор (охладитель, охладник, остудитель, холодильник), спидометр (скоромер, скоростемер, быстомер, скоромерник, скоростник), термометр (у Даля тепломер), трансформатор (от лат. Transformo – преобразую) (преобразователь, преобразовник, перестройник), компрессор (нагнетатель, сжиматель), генератор (производитель, производ, производник, создавник), автор (творитель, творник), кондиционер (от лат. Condicio – условие, состояние) (условник, уютник, удобник, освежитник, освежитель), компьютер (англ. Computer, от лат. Compute – считаю, вычисляю) (числовод, числомер, числовик, числитник, числодел, числоток, письмовод, деловод, словочёт, речевод, числитник, числовник, вычислитик, вычислитник, вычислитель), компьютерщик (числовщик, числодельщик, числомерщик и т.д.) препарат (готовник), адсорбент (поглотитель), копия (оттиск, отпечаток, снимок), скопировать (оттиснуть, отпечатать, отснять), комплекс (сборник, сложник, составник, состава), премьера (от франц. Premiere – первая) (первина, первеник), презентация (представина), регистратура, регистрация (учётка, учётница, учётник, прописка), регистрационная палата (учётная палата), магазин (торговник, торговик, торжок, покупник), почта (отправка, посыльница), почтальон (отправник, отправщик, посыльщик), аналог (подобник, сходник), эксперт (опытник), автономный (самостийный, самодейный), автономно (самостийно, самодейно), автомат (самодел), оператор (от лат. Operatio – действие, дело) (дельник, дельщик, знайщик), бизнесмен (деловщик, деловик), оперативник (действенник, деловник, дельник, дейщик, дейник, сыщик), продюсер (договорщик, устройщик, продвижник, лицедел), эскалатор (подъёмник), навигатор (путевик, направник, поисковик, поисковник, поискник, путивник, ), навигация (путевод, путеводство, вспомните «путеводная звезда»), навигационное оборудование (путеводное оборудование), корректор (исправитель, правщик), диспетчер (ответник, ответчик, поверник, справщик, приёмщик, связник), корреспондент (письменник, обзорник, обозреватель), репортёр (очевидник, местовик, рассказник, свидельник, свидетельщик, кругозорник, местовидник), репортаж (обзор), информационный канал (новостной поток), журнал (дневник, временник, статейник, записник, строчник), журналист (по англ. Pressman, по-русски печатник или новостник, событник, статейщик), газета (новостница, событница, вестница, напечатка, перелистка, листовка), редактор (решатель, решальник, решальщик, составитель, составщик, ставник, ставщик, словодатель, словоставщик, письмодатель), администратор (распорядитель, распорядник), инвестиции (вложения), консервант (сохран, сохранник, сохранитель, целостник, сберегник, хранник, надёжник), консервация (сохранка, сохран, надёжка подобно сушке, уварке, засолке), экспедиция (поискоход, поискодел, поисковед, поискослед), инструмент (орудник, переладник, приспособник, переборник), автобус (перевоз, перевозка), изолятор (обособник, отдельник, раздельник, разделитель, раздел, отделитель), инициатива (у Даля зачин, начин, можно использовать начинание, стремление, желание, воля), адрес (у Даля насыл, насылка), инстинкт (латин. Instinctus – побуждение) (побудок, побудка. У Даля: «Инстинкт до того дурно, что нельзя не пожелать замены его побудкою»), анализ (разбор, разборка), концепция (продумка, замысловка, смысловик), энциклопедия (всеведица, всеведница, науковедица, науковедница, круговедница, кругосветница, наукосправница, наукосветница), система (от греч. Systema –целое, составленное из частей, соединение) (строема, единема, составема, составина), реклама (от лат. Reclamo – выкрикиваю) (объявка, наглядка, призывка, зазывка, смотрина, новоявка), программа ( прометка, проставка, последка, провидка, распорядка ( вспомните «распорядок дня»), прорисовка, представка) и т.д. Возможно, некоторые из приводимых мною слов не совсем удачны, но я оставил их с единственной целью – показать множественность путей поиска подходящего слова. Это всего лишь возможные замены иностранных слов на русские слова, и знающие языковеды, наверное, смогли бы предложить что-то более точное и выразительное. Запас русских слов огромен, но мы им не пользуемся, а для кого-то этот запас что-то вроде «затоптанного половика», по словам В.И.Даля, и пользоваться им они не желают. Если кому-то эти слова покажутся смешными, то предлагаю понаблюдать за использующимися сегодня словами. Многие привычные нам слова, если бы вводились в наш язык сегодня, у кого-то вызвали бы улыбку. Для примера могу назвать: (ход)атайство, (прав)о(суд)ие, истец, (ответ)чик, при(став), ис(след)ователь,(все)ленная, (мест)о(рож)дение, (пут)ёвка, (двиг)атель, (круг)о(зор), (неб)ос(клон), (жив)о(пис)ь, (щип)цы, при(щеп)ка, (тел)о(хран)итель, (след)о(пыт), (плоск)о(губ)цы, (плоск)о(зуб)цы, (кус)ачки, от(вёрт)ка, (кат)ок, на(сос), (страх)овка, при(сад)ка, на(сад)ка, (взят)ка, рас(пис)ка, (оч)ки, (дров)о(сек), (дом)о(сед), (пеш)е(ход), (боль)ница, (памят)ник, вы(стрел) и т.д. Ведь кто-то эти слова придумал, и они стали общепринятыми и ни у кого не вызывают удивления. Н.М.Карамзин ввёл в наш язык слово «промышленность» и тем самым обогатил родной язык новым всем понятным русским словом. А наш великий учёный М.В. Ломоносов, прекрасно знавший латынь и европейские языки, в течение всей жизни усердно занимался разработкой русского научного словарного запаса. Благодаря его работам в научный язык были введены и получили всеобщее употребление многие русские понятия и выражения: опыт, наблюдение, явление, частицы, маятник, чертёж, плоскость, рудник, насос, кислота, преломление лучей, равновесие тел и т.д. Он сам делал переводы научных понятий на русский язык и создавал новые ёмкие слова для ясного и точного выражения научной мысли. В русском языке Ломоносов видел «природное изобилие, красоту и силу…», не уступающие ни одному из европейских языков. Он постоянно говорил о пагубности и вредности засорения русского языка иноязычными словами и научный язык стремился сделать точным, ясным, доступным и понятным любому человеку. В этом он видел залог более быстрого и успешного развития наук в России. Ломоносов писал: « И ежели чего точно изобразить не можем, не языку нашему, но недовольному своему в нем искусству приписать долженствуем. Кто от часу далее в нем углубляется... тот увидит безмерно широкое поле или, лучше сказать, едва пределы имеющее море». Почему мы сегодня отвергли тот путь, который указал нам наш великий соотечественник? Если наш язык располагает возможностями для создания нового слова для замены непонятного иностранного названия, то почему этим не воспользоваться? Ведь если мы создаём новые русские слова, то этим мы сохраняем лицо языка, его тождественность самому себе и показываем его гибкость, богатство и разнообразие. При этом древо нашего языка, питаясь от родных корней, даст новые молодые побеги, увеличивая всю крону мощного дерева, -- а это и есть развитие. Мы не должны бояться заниматься словотворчеством и выносить на суд общества новые слова. Возможно, какие-то слова окажутся неудачными, и их придётся заменить или переделать, но многие легко вольются в наш язык. Эти новые слова на основе русских корней необходимы, они вернут людям четкое и лёгкое понимание окружающей действительности или, по крайней мере, облегчат это понимание и стряхнут нависшую на ушах «иноязычную лапшу».
Я назвал эту статью «Смутное время русского языка», так как сегодня в отношении нашего родного языка мы тоже видим предательство, измену, безразличие и равнодушие. Вопрос заключается в том: сможем ли мы собрать народное ополчение в защиту родного языка, и появятся ли у нас свои князья Пожарские? Или уже выродился и измельчал русский народ? Звучит несколько высокопарно, но такова действительность.
В заключении хочу привести слова нашего великого составителя словаря русского языка В.И. Даля: «В ком нет убеждения в надобности очищать язык и изгонять искажения его, кто не сознаёт за собой этого долга, кто будучи писателем, не задаётся этою задачею – тот был на веку своём легкомысленным пособником худому делу, а чем далее равнодушие и неряшество это будет господствовать, тем тяжелее будет против рожна прати».
Колесников Владимир
Предыдущая статья "Русский язык превращается в язык без русских слов?"
Обсуждения статьи:
Сообщений нет!
|
